Вам попадались в инстаграме фрагменты архивных телепередач с героями современных новостей? Скорее всего, вы видели проект «А что по телику?» Мы поговорили с его создателями Александром и Дарьей Николаевыми
Вам попадались в инстаграме фрагменты архивных телепередач с героями современных новостей? Скорее всего, вы видели проект «А что по телику?» Мы поговорили с его создателями Александром и Дарьей Николаевыми
В 2023 году россияне Александр и Дарья Николаевы создали инстаграм-аккаунт, где стали публиковать фрагменты архивных российских телепередач — от выпусков новостей начала 2000-х до заставок развлекательных шоу. Сейчас у проекта «А что по телику?» 430 тысяч подписчиков, в комментариях они отмечают, как сильно скучают по старому телевидению и прошлой жизни. «Медуза» поговорила с Николаевыми о том, как они воспринимают изменения, произошедшие в эфире за 30 лет, и почему архивы передач вызывают у россиян ностальгию.
— С чего начался проект «А что по телику?»
Александр. Проект начинался летом 2023 года. Сначала я делал горизонтальные 15-минутные видео для ютьюба — как будто кто-то переключает каналы. Потом я стал делать вертикальные, в инстаграм — может, через несколько недель. В начале у видео был чисто ностальгический характер, мне кажется, я больше делал их для себя. Но рилсы стали вируситься, я заметил, что народ подписывается. В 2023-м у нас было уже тысяч восемь подписчиков.
Дарья. На ютьюбе было мало просмотров: он плохо продвигал горизонтальные видео на маленьких каналах. Логичнее было резать вертикальные рилсы и идти в инстаграм.
— Тогда вы еще не думали, что ваш аккаунт может дорасти до крупного популярного проекта?
Александр. Сначала это был проект чисто для себя. У меня была ностальгия по телевизору 1990-х годов, другие периоды я на тот момент не трогал. Мне было интересно погрузиться во время, когда я сам смотрел телевизор. Я вырос в Сибири, в 1990-е телевизор был у нас главным развлечением. Приходишь со школы в час дня, и с часу до пяти, до прихода родителей с работы, смотришь.
Дарья. Саша вообще никогда не думает про монетизацию или про то, как оказать какое-то влияние [на аудиторию]. Ему интересно поностальгировать, порыться в архивах и сделать интересные видео. Он занимается контентом, а я постоянно говорю ему: давай сделаем то, попробуем это. Вообще я занимаюсь диджитал-маркетингом и работаю с другими проектами для бизнеса, постоянно закупаю рекламу. И для меня как СММщика вырасти до 400 с лишним тысяч подписчиков без рубля вложений — это чудо.
— Чем вы занимаетесь помимо этого проекта?
Александр: Я не связан ни с телевидением, ни с журналистикой. По образованию я вообще инженер. Почти 15 лет работал в нефтянке. Но еще до войны, видимо, что-то почувствовал и отучился на режиссера монтажа. Мне всегда было интересно заниматься видео, а нефтянку я ненавидел, это никогда не приносило мне удовольствия. Больших денег я тоже никогда не зарабатывал, хотя многие думают, что там миллионами гребут. После начала войны мы уехали, и эмиграция подтолкнула меня к запуску проекта «А что по телику?»
Дарья: Сашу поставили перед выбором: либо ты остаешься в нефтянке, но тебе нужно вернуться в Россию, либо мы тебя увольняем. В итоге его уволили и он начал заниматься монтажом. Вообще мы опытные релоканты. Я из Красноярска, Саша из Сургута, и в первый раз мы уехали из России в 2019 году. Пожили в Сербии, четыре раза переезжали туда-сюда между Сербией и Россией. Перед тем, как началась война, мы жили в Калининграде, до этого пробовали жить в Питере. После начала войны осели в Грузии, в 2025-м переехали в Португалию. У нас двое детей, они учатся в португальской школе.
Александр: До этого у меня был еще один проект, англоязычный, про кино — я публиковал классные отрывки из западного кино. Он тоже был в инстаграме, тоже быстро развивался — 100 тысяч подписчиков, по-моему, было за несколько месяцев. А потом я его продал.
— Почему вы решили оставить тот проект и начать заниматься контентом на русском языке?
Дарья: Мы очень много путешествовали, много переезжали, и копилась ностальгия по дому, по родным — ну, и по старому телику.
Александр: Мы родились и почти всю жизнь прожили в России. Это то, что мы знаем лучше всего. У меня была идея делать то же самое, только про американское телевидение. Мы даже начинали этим заниматься, был пилотный проект, но он не зашел.
Дарья. Да, там надо жить и лет 15 как минимум смотреть все эти передачи, чтобы быть в повестке.
— Как вы решаете, какое видео опубликовать? Вы вспоминаете что-то, что видели по телевизору, или это скорее результат поиска нового, того, что, возможно, не попадалось вам прежде?
Александр. Бывает по-разному. Допустим, был момент, связанный с развитием отношений с Северной Кореей — то ли Шойгу ездил туда, то ли кто-то еще. А у меня сразу флешбэк из детства: КВН, команда Сочи «Утомленные солнцем», пародия на Ким Чен Ира. Тогда он приезжал в Россию на поезде, и у них был номер под музыку группы «7Б» «Молодые ветра». Я долго искал видео, но все-таки нашел.
Или, допустим, нашумевшая история с Ларисой Долиной. Я вспомнил, что она была в «Пока все дома» в каком-то 2007 году, и [съемки проходили] именно в этой квартире! Я нашел выпуск, сделал рилс, и он собрал большое количество просмотров, комментариев. А часто бывает так, что я вообще не закладываю никакого контекста, но люди его все равно находят. Пишут: «Актуалочка». А я думаю: «И в чем актуалочка?»
Дарья. Мы следим за повесткой и в день какого-то события стараемся выпускать рилс. Но бывает, что нет никаких новостей, и Саша просто делает то, что ему нравится. А люди в комментах [связывают] это с чем-то, что на самом деле в этот день произошло. И очень часто люди сами накидывают идеи в директ.
— У вас есть собственный архив с записями телеэфиров?
Александр. Я использую открытые источники. Много всего лежит на ютьюбе, во «ВКонтакте». На сайте Первого канала большой видеоархив.
— Проблем с правообладателями не возникало?
Александр. Были проблемы в ютьюбе, и мой канал дважды удаляли — КВН мне постоянно страйки кидал. В инстаграме таких проблем нет, но [знакомые] постоянно говорят мне, что рано или поздно эти проблемы начнутся. Единственное, что строго регулируется в инстаграме — это соблюдение авторских прав на западную музыку, но я ее практически не использую. На российскую музыку это почему-то не сильно распространяется.
— Расскажите о своей аудитории. Что это за люди? Почему, на ваш взгляд, им интересно следить за вашей работой?
Дарья. У нас очень классная аудитория, мы любим своих подписчиков!
Александр. Думаю, каждый человек подвержен ностальгии, независимо от географического местоположения, социального статуса, возраста. 60% нашей аудитории находятся в России, много подписчиков из СНГ.
— Это скорее люди, которые придерживаются либеральных взглядов и не поддерживают российскую власть?
Александр. Думаю, так и есть. Когда паблику было еще только полгода или год, люди, видимо, подписывались из-за общей ностальгии. Идут ностальгические посты, и потом бац — Навальный, например: репортаж «Дождя» какого-нибудь 2012 года. И люди пишут в комменты или в директ: «Ну вот, я подписался чисто поностальгировать, а тут началась политика». Такого очень много писали. И я даже по статистике вижу, что до сих пор после подобных рилсов люди отписываются. Подписываются, чтобы поностальгировать, а потом разочаровываются. Но писать мне уже перестали: народ в курсе, кто мы такие, наверное.
Дарья. Мне кажется, на нас подписаны преимущественно те, кто либерально настроен, но есть часть людей, которые и не за, и не против. Они не интересуются политикой и закрывают глаза на политические рилсы — все-таки наш контент носит преимущественно развлекательный характер. Возможно, политические видео их бесят, но они об этом уже не говорят.
Александр. У меня есть хобби: я отслеживаю, кто из селебрити на нас подписывается. Недавно заметил, что подписался Роман Ротенберг. Тоже, видимо, смотрит, ностальгирует.
— Вы уверены, что это действительно его аккаунт?
Александр. Да, он с галочкой. Часто вижу в подписчиках депутатов «Единой России». Никита Джигурда, например, подписан. Ургант подписан. Раньше он лайкал все видео с «Вечернего Урганта», а сейчас почему-то перестал. Настя Ивлеева подписана тоже. У нее всего сто подписок, в том числе на наш паблик — видимо, действительно нас смотрит.
Дарья. Думаю, это как раз те люди, которые как бы прощают нам политические триггеры и остаются ради другого контента.
Александр. Ностальгии подвержены все — все же смотрели телевизор. Все любят вспоминать прошлое, что-то пересматривать. Нам часто пишут в комментариях: «О, помню, эту передачу мы смотрели с бабушкой».
Недавно мы участвовали в подкасте «Это поле», и нам задали интересный вопрос: можно ли сравнить сегодняшний интернет с тем теликом? Мне кажется, что нет: телик тогда смотрели все, вся семья. А контент в интернете смотрим только мы, вряд ли его смотрят мамы и бабушки. Телевизор был тем, что объединяло несколько поколений — мы же реально все вместе собирались у телевизора.
И была еще привязка ко времени — фильм или передача шли в определенное время, важно было их не пропустить, потому что на следующий день их все обсуждали. В интернете такой привязки нет — ты можешь посмотреть через неделю, через месяц, оно никуда не денется.
Дарья. Заставки передач, кстати, все очень любят. «Зов джунглей», например. Бежишь со школы, опаздываешь, [расстраиваешься, что] пропустил свою любимую заставку. И очень часто люди пишут: «Только услышал первые звуки этой заставки — и воспоминания разблокированы». В интернете нет чувства, что ты упустил минуту своей любимой передачи.
— А какие темы, герои или программы пользуются наибольшей популярностью?
Александр. «Вечерний Ургант», мне кажется.
Дарья. И [рилсы] с Путиным частенько на миллионы залетают.
Александр. Ну не всегда. Усталость от Путина есть. Я стараюсь не частить с политическими темами. Плюс, как правило, под такие посты сбегаются боты.
Дарья. Мне кажется, еще фрагменты из «Городка» частенько заходят и старый КВН, который был смешным.
Александр. Ну и, наверное, старые музыкальные видеоклипы.
— Вам приходится идти на компромисс с аудиторией? Например, есть какой-то фрагмент эфира, которым вам хотелось бы поделиться, но вы понимаете, что подписчики не оценят, поэтому отказываетесь от публикации?
Александр. Нет, такого не бывает. Зачастую делаю какой-то рилс и заранее знаю, что он не наберет. Сейчас, например, делаю видео про программу ОРТ «Как это было» о запрете рок-н-ролла в СССР. В студии были Шевчук, Троицкий, какие-то забытые российские рокеры. Это параллель с сегодняшним днем, и я хочу сделать этот рилс, хотя знаю, что он не наберет много просмотров, потому что там какой-то чувак из группы «Звуки Му», которого никто не знает. Как правило, когда в рилсе какой-то ноунейм, видео не набирает много просмотров. Но для меня этот рилс интересен, поэтому я его сделаю.
— А есть какие-то табу — темы, форматы или герои, с которыми вы принципиально не работаете?
Александр. Мне приходит в голову день, когда умер Кеосаян. Я сделал рилс, где он сидит в студии. Были какие-то дебаты, и он рассказывал про репрессии 1930-х годов, про то, что отец у него был репрессирован. Я сделал этот рилс, наперед зная, что в комментариях люди будут радоваться [его смерти] — поэтому я просто отключил комментарии. Я знаю, что на нас подписана Алена Хмельницкая, его первая жена. Мне кажется, ей будет неприятно открыть комментарии и увидеть там грязь.
— Получается, в вашей картине мира даже неоднозначные герои заслуживают базового уважения?
Дарья: Ну конечно, они же тоже люди, у них тоже есть семьи. Мы стараемся уважительно рассказывать обо всех сторонах этого мира. Есть какие-то этические моменты, когда не нужно перегибать палку. Но запретных тем нет. И про Чечню Саша выкладывал, и про аборты, и про ЛГБТ — про все.
— Мы уже начали говорить о том, какое место в вашей жизни занимало телевидение в детские и подростковые годы. Вы помните, как оно трансформировалось?
Дарья. Я помню, что в какой-то момент телевизор стало неинтересно смотреть. Я училась на втором или третьем курсе, приходила домой — включить было особо нечего, не было программ или сериалов, которые хотелось смотреть. Раньше бежишь со школы, чтобы не пропустить серию «Зачарованных» или какие-то программы MTV — и музыкальные, и про свидания. А тогда стало понятно, что я не хочу включать телик, меня там ничего не ждет.
Александр. Ну, это еще и потому что тогда появился интернет, который вытеснил телевизор. Тогда мне не было заметно, что телевидение как-то меняется. Казалось бы, телик и телик. Это сейчас понятно, что оно деградировало. Причем если взять НТВ, то года до 2012-го он по сути был тем же самым: и Парфенов там был, и «Намедни», и «Профессия — репортер». НТВ не сразу испортился — он стух году в 2013-м, когда начался политический кризис в Украине.
Мне кажется, только сейчас, с высоты нашего сегодняшнего возраста и опыта, мы можем сказать, что в 2010-х годах все стало меняться. А тогда так не казалось.
Дарья. В комментариях под рилсами часто пишут: «Оказывается, мы тогда хорошо жили». Под вырезками из «Прожекторперисхилтон» пишут про смелость заявлений: «Оказывается, это можно было говорить».
— После того, как вы начали вести проект и регулярно искать контент для рилсов, вы все еще можете получать удовольствие от просмотра архивных записей, или это стало второй работой?
Дарья. Все равно какая-то параллель с настоящим всегда проводится. Думаешь, что в каких-то моментах риторика в принципе не изменилась, а где-то понимаешь, что такого уже не услышишь. Или думаешь: ну, этого уже точно не позовут ни в какую передачу. Задумываешься, какой классный [Андрей] Малахов в начале [своей телекарьеры]: дерзкий, живой, активный, интересный.
Александр. Такого, чтобы включить что-то старое и получать удовольствие, наверное, сейчас уже нет. Хотя в последнее время мне стало интересно анализировать старый аншлаговский юмор. Там тоже много номеров, которые хорошо состарились. Вот этот контент я все еще смотрю как зритель.
— По мере работы с архивами у вас меняется отношение к телевидению прошлого?
Александр. Не сказал бы, что я прямо романтизировал телевидение прошлого. Я часто думаю про людей, которые работают на телевидении. Возьмем НТВ и ОРТ — люди оттуда никуда не делись, они там и остались. Добродеев, Эрнст, Миткова сейчас большие телевизионные боссы. Телевидение 1990-х делали они же. Это не ситуация, когда те [журналисты и медиаменеджеры] ушли в никуда, а вместо них пришли нехорошие дядьки. Нет. Люди, которые делали крутое телевидение в 1990-х, сами же это телевидение и убили. Нельзя отделять прошлое телевидение от сегодняшнего, его те же люди делают.
— Ну, все-таки не на сто процентов те же.
Александр. Понятно, какие-то журналисты сменяются. Но руководство — то же самое.
— С какими чувствами вы думаете об этом?
Александр. С чувством сожаления.
Дарья. И разочарования. Вместо того, чтобы сохранять и развивать классные передачи, все растеряли. Например, для детей больше не делается ничего интересного и классного.
Александр. Да, детское телевидение очень показательно. Если посмотреть на программу передач какого-нибудь 1996 года, там процентов 60 — это детский контент. Сейчас на центральном телевидении, кажется, детского контента вообще нет. Сделали отдельные детские каналы…
Дарья. …но только с мультиками! Развивающих, интеллектуальных передач там нет. А сколько раньше делалось офигенных передач для детей, которые захватывали внимание, но в то же время дети не просто так торчали у телика, а узнавали что-то полезное. Сейчас же это бесконечная лента бессмысленных мультиков. Получается, оболванивание происходит уже с этого возраста.
Александр. Я не готов вдаваться в этот анализ. Но мне кажется, на то, что детское телевидение, которое было очень сильно развито в 1990-е годы, перестало существовать, повлиял [упадок] телекомпании «Класс!» Сергея Супонева. Он создал особую редакцию детского телевидения. А сейчас это задвинули на какие-то задворки.
— Время от времени у вас выходят коллаборации, например, вы выкладывали рилсы, в которых музыкант Вася Обломов, актриса Мария Машкова и другие выбирают свои любимые телепрограммы. Как родился этот формат?
Александр. Был такой популярный инстаграм-тренд, и я решил тоже попробовать. Получилось прикольно. Все, с кем мы делали коллаборации, — это либо наши подписчики, либо те, с кем я заочно знаком. А если человек на тебя подписан и смотрит — казалось, он легко согласится.
Александр. Единственное, это трудно делать удаленно. Лучше, конечно, вживую, чтобы были хорошие картинка и звук. Самое классное по качеству видео получилось с [Владимиром] Раевским.
— Какие перспективы у «А что по телику»? Вы готовы, чтобы этот проект стал для вас основным?
Александр. На сегодняшний день особых денег он не приносит, продолжаем на голом энтузиазме. Понятно, бывает какая-то реклама, но это небольшие деньги, жить на них точно нельзя. Пока у меня есть запал, я буду продолжать. Не знаю, насколько меня хватит. Думаю, рано или поздно мне это надоест. Расширять этот проект, делать из него медиа, нанимать каких-то сотрудников — таких планов у меня нет. Мне кажется, тогда будет уже не то.
— Опасаетесь, что уйдет искренность?
Дарья. Да, душевность. У нас часто спрашивают: «Сколько у вас монтажеров?» А Саша удивляется: «Откуда монтажеры? Я все делаю сам». Он сел, придумал, и у него в голове уже есть конкретные картинки. Допустим, в трехчасовом выпуске КВН найти какие-то конкретные 15 секунд, которые запомнил в детстве или в студенчестве именно ты. Делегировать другому человеку такое будет трудно.
Александр. Мы думали трансформировать это в какой-то ютьюб-проект, там намного легче монетизировать видео. Но пока у меня нет никаких мыслей.
Дарья. У нас есть цель монетизировать проект, потому что у нас хорошая, лояльная, большая аудитория, которая растет с каждым днем. Были мысли про мерч — что-то, что можно было бы предложить этой аудитории. Был даже вариант сделать маленькие телики, в которых идут, например, наши рилсы. То есть что-то около нашей темы, но физическое. Чтобы люди хотели иметь какую-то ассоциацию с нашим пабликом у себя дома.
Александр. Единственное, что меня пугает, — рано или поздно, думаю, к нам постучится кто-то с авторскими правами. Допустим, Первый канал или телекомпания ВИD.
— А вы, кстати, взаимодействуете с теми, кто занимается оцифровкой старых кассет и пополняет архивы?
Александр. Я просто подписан на эти паблики и смотрю архивы. У меня принцип — всегда указывать источник. Таких каналов много и на ютьюбе, и в телеграме. Есть еще хороший сайт staroetv.su. Я не знаю, кто это, но у них очень хороший архив. Упреков в том, что мы используем их контент, мы не получали.
— Вы следите за тем, что происходит на современном телевидении?
Александр. Целенаправленно — нет. Мне что-то люди скидывают, бывает. Допустим, я делал рилс с бабушкой, которая поет «Кухни» в передаче на «России-1» — мне писали об этом в комментариях. Я прочитал, порисерчил, понял, что это прикольно, и сделал рилс. Мы из-за пределов России думаем, что на современном российском телевидении все зигуют, все время показывают войну, а это не так. Олег Кашин постоянно публикует списки самых рейтинговых программ телевидения — там вообще про войну ничего нет. Люди смотрят песенные конкурсы, Малахова.
Дарья. Это [патриотические передачи] все тоже идет, просто рейтинги низкие. Очень много православного контента, военного. Мне кажется, по директиве это надо делать — вот оно и делается. Но рейтинги такие шоу не набирают. Люди продолжают смотреть то, от чего им становится легче.
«Медуза»