Маржан Сатрапи смогла пережить иранскую революцию и изгнание, но не потерю близкого человека Ее графический роман «Персеполис» изменил и жанр, и западное представление о травме XX века
4 июня в Париже умерла Маржан Сатрапи — писательница, художница, диссидентка, создательница графических романов, фильмов и мультфильмов. Ей было 56 лет. Самые известные произведения Сатрапи — комикс «Персеполис» о взрослении в революционном Иране и основанный на нем одноименный мультфильм, получивший специальный приз жюри в Каннах. Литературный критик Алекс Месропов рассказывает удивительную историю писательницы.
«Я была западным человеком в Иране и иранкой на Западе. У меня не было никакой идентичности», — говорит Маржан Сатрапи в автобиографическом комиксе «Персеполис». Ее слова о бездомности эмигранта отзовутся в каждом, кому пришлось покинуть родину под давлением исторических обстоятельств — революции, войны, политических репрессий.
Сатрапи уезжала из Ирана дважды: сначала по воле родителей, затем — по собственной. Она родилась 22 ноября 1969 года в Реште, на севере Ирана, а выросла в Тегеране. Ее семья принадлежала к вестернизированной иранской буржуазии и придерживалась левых взглядов — при том что мать происходила из монархического рода: ее дедом был шах Насер ад-Дин. Отец работал инженером, мать — дизайнером, а Маржан, их единственный ребенок, училась во французском лицее. Семья, в частности бабушка и мама, привили Сатрапи левые убеждения; ее первыми кумирами стали Симона де Бовуар и Мария Кюри.
После Исламской революции новый режим казнил дядю Сатрапи, левого активиста. Родители, опасаясь политических преследований, отправили дочь за границу — учиться в Австрию. Языковой барьер, культурная отчужденность, слабые социальные связи, тоска по дому, одиночество — все это привело Сатрапи к первому серьезному кризису идентичности, за которым последовал финальный удар: измена любимого человека. Венский период завершился для Сатрапи бездомностью. Два зимних месяца она жила на улице.
В 1988-м ей почти чудом удалось вернуться на родину. В Тегеране она начала все заново: поступила в университет, нашла новых друзей, вышла замуж. Но затем поняла: и замужество, и возвращение домой было ошибкой. На этот раз она сама решила уехать в Европу — во Францию. Бабушка и родители поддержали ее решение.
Эту историю Сатрапи изложила в четырех томах «Персеполиса» (2000–2003). В 2016-м в интервью актрисе Эмме Уотсон она рассказывала, как пришла к его замыслу. Во Франции Сатрапи так устала объяснять, кто она, откуда приехала и почему покинула родную страну, что решила написать об этом книгу. Кроме того, она хотела показать западным людям другой Иран — не государство из новостей, не стереотипную экзотическую страну, а свой личный Иран со своеобразной политической историей и сложным общественным укладом. «Персеполис» стал грандиозным событием в мире комиксов, или, говоря академическим языком, графических романов — по влиянию его можно сравнить разве что с «Маусом» Арта Шпигельмана.
Сатрапи не раз говорила о том, какое огромное влияние на нее оказал «Маус»: черно-белая рисовка, сложная фабула, мотив работы с памятью. Другим важным ориентиром был Анри Матисс, у которого она переняла стремление к простой, но не примитивной форме. Что касается экранизации «Персеполиса», вышедшей в 2007 году, на нее повлиял немецкий киноэкспрессионизм, в частности, «Носферату» Фридриха Мурнау. Режиссурой этого мультфильма занималась сама Сатрапи на пару с французом Венсаном Паронно; картина получила специальный приз жюри в Каннах и номинацию на «Оскар».
Иранская диаспора, рассеянная по США, Канаде и Европе, сильно разрослась после революции и войны в Ираке. В литературе голоса этой диаспоры — часто женские. В начале 2000-х писательницы с иранскими корнями опубликовали немало автобиографических книг, в том числе — весьма заметных. Русскоязычному читателю может быть знакома, например, мемуарная книга Азар Нафиси «Читая „Лолиту“ в Тегеране» (2003). Но символом этого поколения остается, безусловно, «Персеполис».
Этот комикс соединяет несоединимое — причем на всех уровнях. С одной стороны, мы читаем о подростковом бунте девочки, которой нравятся марксизм, кроссовки Nike и музыка Iron Maiden. С другой — узнаем подробности об Исламской революции, репрессиях, войне с Ираком. Эта история политического и военного насилия (местами болезненно знакомая для многих русскоязычных читателей) резко контрастирует с повседневностью ребенка из вестернизированной семьи. Тот же контраст возникает и на визуальном уровне: трагические события семейной и национальной истории Сатрапи переводит в лаконичный черно-белый рисунок.
Конечно, «Персеполис» — вслед за «Маусом» — изменил представления о травмах XX века. В начале 2000-х к теме стали применять деколониальную оптику, как в искусстве, так и в академических исследованиях — а «Персеполис» познакомил с этой оптикой широкую аудиторию. Сатрапи самым наглядным образом показала западные стереотипы о Ближнем Востоке и — что еще важнее — смогла доказать: травматический опыт ХХ столетия не сводится только к западному канону памяти. К 2020-м подобный взгляд стал не просто нормой, а академическим мейнстримом.
В 2011-м Сатрапи экранизировала еще один свой комикс — «Цыпленок с черносливом» (в этом случае книжный оригинал был удачнее), а затем постепенно перешла к режиссуре игрового кино. Ее кинематографические работы были очень разными — от абсурдного хоррора «Голоса» (2014) до байопика Марии Кюри «Опасный элемент» (2019). Что касается комиксов, здесь ее последней работой стал сборник «Женщина, жизнь, свобода» (2023), посвященная протестам в Иране после гибели Махсы Амини; Сатрапи была и составительницей книги, и одним из авторов.
Конфликт с западной реальностью так никогда и не исчез из жизни писательницы. В 2010-х на конференции в Германии одна женщина спросила ее, почему она изобразила в «Персеполисе» только девочку и ее родителей — где, мол, остальная семья? Сатрапи поняла, что эта немка ожидала увидеть стереотипную «восточную» большую семью. Другой пример: в 2025 году писательница отказалась от ордена Почетного легиона — высшей государственной награды Франции. Она сослалась на лицемерие Пятой республики в отношениях с Ираном: прежде всего на визовую политику, затрудняющую въезд молодых иранских диссидентов и художников, тогда как дети иранских олигархов без проблем гуляют по Парижу и Сен-Тропе.
Сатрапи всегда, в любом возрасте была последовательной диссиденткой — что на родине, что за границей. В одном из последних интервью она не без иронии призналась: «В 10 лет я готовила себя к тому, чтобы стать политической заключенной».
В «Персеполисе», вспоминая свои неудачи в Вене, ее лирическая героиня говорит: «Я пережила революцию, которая унесла часть моих близких. Я пережила войну, которая разлучила меня с родиной и родителями… Но чуть не умерла от банальной любовной неудачи». Теперь, в 2026 году, мы читаем пресс-релиз о внезапной смерти писательницы, словно позаимствованный из ее собственной книги: «Маржан Сатрапи умерла от горя — спустя чуть больше года после смерти Маттиаса Рипы, своего мужа и любви всей своей жизни».
Алекс Месропов