Война 1563-й день. Киев попросил ЕС исключить мужчин мобилизационного возраста из программы временной защиты украинцев
«Медуза» с 24 февраля 2022 года в прямом эфире рассказывает о российско-украинской войне. Мы ежедневно публикуем ваши письма, потому что уверены: о войне нужно продолжать говорить. Поделитесь с нами мыслями о войне. Какие чувства вы испытываете? Как война влияет на вашу жизнь и ваше отношение к миру? Если у вас есть история, связанная с войной, — расскажите ее. Форма для обратной связи — в конце этой статьи. Обзор предыдущего дня можно прочитать здесь.
Мир
Власти Украины попросили Евросоюз не продлевать действие так называемой директивы о временной защите для мужчин-украинцев мобилизационного возраста — от 23 до 60 лет. Об этом, пишет DW, заявил еврокомиссар по внутренним делам и миграции Магнус Бруннер.
По словам еврокомиссара, соответствующее изменение обсуждалось 4 июня на заседании Совета ЕС по вопросам юстиции и внутренних дел. «Это также то, что нас просят сделать украинцы», — отметил Бруннер.
В целом продление директивы о временной защите, срок действия которой истекает 4 марта 2027 года, поддерживают все страны ЕС, сообщил замминистра по вопросам миграции Кипра Николас Иоаннидес. При этом он подчеркнул, что никаких решений на заседании совета принято не было, шел лишь обмен мнениями.
Для того, чтобы срок действия директивы о временной защите был продлен, это решение страны-члены Евросоюза должны поддержать квалифицированным большинством.
Директива о временной защите (Temporary Protection Directive, TPD) позволяет гражданам Украины жить и работать по всему Евросоюзу, не обращаясь за предоставлением статуса беженца на национальном уровне. Она действует с начала полномасштабного вторжения войск РФ в Украину.
О том, что в ЕС обсуждают возможность вывести из-под действия директивы о временной защите мужчин-украинцев мобилизационного возраста, 1 июня написал Euractiv. Издание, ссылаясь на внутренние документы Совета ЕС, также писало, что временной защитой запретят пользоваться тем, кто покинул Украину нелегально. Подчеркивалось, что ограничения могут ввести лишь для тех, кто только приехал, а не на тех, кто уже находится в ЕС под временной защитой. О том, что на исключении для мужчин мобилизационного возраста настаивают власти Украины, тогда не сообщалось.
Министр внутренних дел ФРГ Александр Добриндт перед заседанием Совета ЕС 4 июня заявил, что Германия «хочет продлить действие директивы о временной защите, но сомневаемся в том, нужно ли ее распространять на украинцев мобилизационного возраста». В последние месяцы, отметил он, из Украины приезжают все больше мужчин мобилизационного возраста и с «этим нужно считаться».
О том, что украинцев мобилизационного возраста нужно вывести из-под действия директивы о временной защите, также говорили министр миграции Швеции Йохан Форсселль и министр внутренних дел Австрии Герхард Карнер. «В этой войне нужно воевать и в ней нужно побеждать. А для этого, конечно, очень важно, чтобы больше мужчин оставались в Украине и воевали», — цитировала Форсселля «Радио Свобода».
Замминистра внутренних дел Польши Мацей Душчик, в свою очередь, напомнил, что мужчинам мобилизационного возраста и так запрещено покидать Украину. Польша, добавил он, в целом согласна с решением вывести эту категорию из-под действия директивы.
При этом представители Эстонии и Люксембурга говорили, что выступают за продление действия директивы без каких-либо изменений.
По данным на март 2026 года, директивой временной защиты воспользовались 4,33 миллиона украинцев. Большинство из них находятся в Германии (1,27 миллиона человек), Польше (961 тысяч человек) и Чехии (около 380 тысяч). Мужчины всех возрастов составляли лишь 26,6% от всех обратившихся за временной защитой.
Война в фотографиях
Россия и Украина 5 июня провели обмен военнопленными, в ходе которого каждая из сторон вернула по 185 человек.
Война глазами читателей «Медузы»
Читатели «Медузы» живут в разных странах и по-разному относятся к войне. Мы публикуем ваши письма, чтобы увидеть это событие вашими глазами. Наши редакторы стараются представить все точки зрения, даже если они не совпадают с позицией редакции. Однако мы в соответствии с кодексом «Медузы» не публикуем сообщения, в которых содержится «язык ненависти», оправдывается убийство мирных людей, выражается прямая поддержка агрессивной войны.
Владимир (Борисполь, Украина) Мне 71. Я военный пенсионер. Когда-то высокопоставленный, успевший верой и правдой послужить и вашим, и нашим. В Москве и в других тамошних городах у меня есть… были друзья. Такие близкие, как у Высоцкого «…он был мне больше чем родня, он ел с ладони у меня, а щас глядит — и холодно спине». Мои тамошние друзья — мои ровесники. Они уже все прошли, всего достигли и могут мудро оценивать происходящее.
Но со дня вторжения они умолкли. Все, как по команде. Мы их искали, звонили, пытались услышать слова сожаления, сочувствия, поддержки… Но не услышали. И не потому, что они все вдруг стали на «ту сторону». Они боятся.
Боятся сказать лишнего, боятся попасть в неблагонадежные, боятся за себя, за близких, за карьеры детей, что служат государству, боятся проявить искренность. И не потому, что они трусы. Нет, они реалисты и знают, кто сейчас правит в Москве и на что эта власть способна.
Сейчас для них самое главное — выжить, даже за счет предательства старых друзей, которых кто-то назвал «бандеровцами». Они-то знают, что это, мягко говоря, не соответствует действительности, но громко ответить не способны. Их волю парализовал страх.
До дня «СВО» мы еще переговаривались, спорили, что-то друг у друга уточняли, доказывали или соглашались — и вдруг все слова потеряли смысл. Пропали и сами слова… […]
Мы уже не друзья и уже не интересуемся, «а как вы там» или «а твой-то чего достиг». Наши дети, которых мы когда-то знакомили, сейчас откровенно потеряли интерес к «папиным протеже». Нити, которыми мы хотели связывать наши народы и общества, не просто оборвались. Их уже невозможно будет восстановить даже при самом благоприятном раскладе, который, увы, нереален. Мое поколение нет-нет да и начнет еще рассуждать, а как мы будем после окончания всего этого? Мол, как будем смотреть в глаза друг другу?
— А никак, — ответил как-то мой 39-летний сын. — При нашей жизни и жизни наших детей и не надейтесь. Да и зачем? Ваше поколение живет еще в совковом мироощущении. У нас уже сейчас больше контактов, знакомых и друзей в Европе и Америке, нежели там, на востоке. Нас, например, интересуют наши непростые отношения с Венгрией, Польшей, США. Нашу идентичность, статус и возможности мы обязаны утвердить именно в их глазах. Россия же — это наши пленные, вывезенные и выкраденные. Если повезет — то и репарации. Проблемы в России или проблемы с Россией — у нас общая только линия фронта.
Если все вдруг окончится — будет граница. Глухая. Мрачная. Опасная. Из-за которой в любую минуту может прийти враг. Наша готовность достойно встретить его — будущее наше и наших детей.
Поделитесь вашими мыслями о войне
