От Стаса Михайлова до Макса Коржа — в масштабном исследовании о музыке журналиста Александра Горбачева более 30 героев Мы попросили автора рассказать еще о пяти музыкантах, которые могли бы появиться на страницах его новой книги, но их там нет
В издательстве «Медузы» вышла книга музыкального журналиста Александра Горбачева «Когда мы поём, поднимается ветер. Краткая история популярной музыки в России XXI века». На ее страницах вы встретите более 30 очень разных героев — от «классиков» «Кино» и «ДДТ» до «хипстеров» 2010-х Pompeya и Motorama, от представителей постшансона Елены Ваенги и Стаса Михайлова до рэпера Макса Коржа. На самом деле их могло быть и больше — но включить всех в столь объемную книгу просто невозможно. По просьбе «Медузы» Александр Горбачев рассказывает о пяти музыкантах, которые могли бы появиться на страницах этого исследования.
Купить книгу «Когда мы поём, поднимается ветер» можно по ссылке.
«Вежливый отказ»
Одна из редчайших советских/российских групп, придумавших свою версию рок-музыки: у «ВО» она завязана не на словах, а на джазовом чувстве ритма окружающей жизни и ее языка (притом что слова тут тоже были ого-го: группе даже написал несколько текстов великий поэт Григорий Дашевский). Подобно мамоновскому голубю, музыка «Отказа» умеет летать, совмещая неизъяснимую, почти фольклорную ясность с композиционной сложностью редкой красоты.
Впервые я увидел группу по телевизору в начале 2000-х (кажется, это была передача «Земля-Воздух») и через два дня пошел на их прощальное выступление — аккурат в тот момент, когда я увлекся их песнями, они объявили о творческом отпуске. К счастью, через несколько лет «ВО» вернулись, дали в МХТ имени Горького один из лучших концертов в моей жизни (всем советую его запись, выпущенную на диске под названием «Кончерто») и продолжили записываться — собственно, в этом году с альбомом «Не о том речь» «Отказ» вышел на какие-то совсем новые рубежи: эту музыку уже хочется ставить в один ряд скорее с «Лунным Пьеро», чем с группами движения Rock In Opposition.
«Мегаполис»
В 2008 году я должен был сочинить для «Афиши» полноценный профайл Олега Нестерова, который выпускал свой первый роман. Я съездил вместе с «Мегаполисом» на гастроли в Ижевск, записал несколько часов разговоров с Олегом и музыкантами — а потом, ровно когда я собирался садиться собирать материал, у меня прямо на рабочем месте случился спонтанный пневмоторакс, проще говоря, проблемы с легкими. Следующую неделю я провел в больнице и профайл так и не написал, что очень жалко, потому что «Мегаполис», конечно, заслуживал бы места в книжке.
«Настоящий московский ансамбль», они начинали с воздушного нью-вейва, который теперь вдохновляет группы пятой волны постпанка, и строили мосты между новой Германией и новой Россией. Потом продюсерскими усилиями Нестерова и компании родились лучшие альбомы артистов поколения «Нашего радио». Потом «Мегаполис» вернулся и заиграл что-то вроде поэтического построка; одновременно Нестеров стал одним из тех, кто своей работой переопределял советскую культуру как некий неисследованный цивилизационный архипелаг, полный удивительных открытий. Вышедший в этом году альбом «С прочностью нитки» — возможно, лучшее, что «Мегаполис» делал вообще; невероятно тонкое высказывание о чувствительности, немоте и потере.
«Краснознаменная дивизия имени моей бабушки»
Тот редкий случай, когда могу честно погордиться: это я нашел. На первое демо «Дивизии», записанное то ли на чердаке, то ли в бане в Малаховке, я наткнулся в «ЖЖ», потом пришел на концерт в какой-то пивняк, дико восхитился — и начал двигать группу всюду, куда мог.
Из-за первых источников вдохновения и многочисленного состава группу долго — слишком долго — определяли как московскую версию Arcade Fire; на самом деле схожесть была главным образом в том, что и те и другие любили петь хором и имели в составе струнные. Повзрослев и приосанившись, «Дивизия» стала играть хитовый эстрадный постпанк, инспирированный одновременно канадцами и африканцами, но главное, что всегда было с ними, — это по-хорошему детский взгляд на мир, умеющий разглядеть ложь и фальшь взрослых и одновременно пестующий добро, любовь и красоту; о долгом прощании с этим взглядом написана их лучшая, наверное, песня «Последнее лето детства». Вследствие понятных индустриальных затруднений — двенадцать и даже восемь человек сложно привезти в другой город, не влетев на деньги, — «Дивизия», к сожалению, не стала бенефициаром расцвета местной музыкальной индустрии, но даже так сумела сохранить себя и в новых песнях продолжает отстаивать красоту аутсайдеров и спасительную человечность.
Собянинская Москва и жестокий ОМОН. Премьера клипа «Краснознаменной дивизии» «Последнее лето детства»
Собянинская Москва и жестокий ОМОН. Премьера клипа «Краснознаменной дивизии» «Последнее лето детства»
«Обе две»
Группа Кати Павловой появилась на радарах в начале 2010-х, когда вдруг оказалось, что молодая музыка может быть востребованной и кредитоспособной. Их первый альбом «Знаешь, что я делала» мы опубликовали на сайте «Афиши», я организовал группе презентацию в Москве — и внезапно на нее случился солдаут: вышел и стал вирусным клип на «Милого», где маленькая девочка бесилась в пустой квартире. Я чувствовал себя, будто на моей улице перевернулся грузовик с пряниками: дело было не в заработке (не уверен, что он в принципе имелся, солдаут произошел в клубе на 250 персон), а в ощущении, что все это кому-то нужно. К счастью, то оказался не мираж.
Катя Павлова, пожалуй, ярче всех показала, что инди-рок от женского лица может звучать не только как некий отросток Земфиры, что в этом жанре возможны новый голос и новая интонация. Заворачивая синтаксис в бараний рог, усаживаясь верхом на риффы и сбивки, Павлова пела о самом личном — и в первую очередь о сексе — предельно открыто и в то же время поэтично; песни «Обе две» были одновременно отчетливо физиологичны и неуловимо возвышенны. За полтора десятка лет, минувших с того первого аншлага, «Обе две» прошли через несколько звуковых инкарнаций, но свою уникальную ясность и близость чувства Павлова сохраняла всегда — и, уверен, сохранит и после официальных похорон группы, тем более что уже есть вполне себе наследие: см., скажем, то, что делают Terelya или «внимание брусника!».
«Жарок»
В афишевские времена мы как-то набрели на красноярскую группу «Дом моделей», игравшую удивительный заповедный постпанк. Вывесив несколько песен во «ВКонтакте», «ДМ» огорчительно растворились — я продолжал время от времени вспоминать их и жалеть, что все так закончилось, пока не выяснилось, что голос «ДМ» Иван Сердюк переехал в Петербург и сделал «Жарок». На мой взгляд, это самая интересная и яркая российская рок-группа 2020-х.
Вездесущий постпанк, который к нынешнему десятилетию превратился в дефолтный жанр для музыки с гитарами, здесь обогащен уникальной интонацией, восходящей одновременно к Владу Паршину, Горшку и Евгению Федорову, а главное — воплощен в крайне увлекательных и звонких песнях, замешанных на современной «темной» философии: кажется, никто еще не пел на русском о глобальном изменении климата, уж точно никто не делал это настолько точно. Несколько лет «Жарок» был сокровенной тайной для посвященных — достаточно сказать, что лучшая сборка их ранних песен доступна только на виниле; в этом году с выходом записи «Энвайронментал» Сердюк со товарищи наконец открылись для всех — и статистика не даст соврать: ни один альбом я в этом году не слушал чаще, чем этот.